Никогда не гналась за большими деньгами. Собственно, и обозначить в цифрах понятие “большие деньги” – не могу. Сколько это? Понятно, у каждого свой потолок.
- Скажите, Шура, честно, сколько вам нужно денег для счастья? – спросил Остап. – Только подсчитайте все…
…Балаганов долго думал, несмело улыбаясь, и наконец объявил, что для полного счастья ему нужно шесть тысяч четыреста рублей и что с этой суммой ему будет на свете очень хорошо. (С)
Но после дальних поездок начинаю задумываться, что “большие деньги” не помешали бы для того, например, чтобы выкупить все места в купе или все билеты на экскурсию. Чтобы вездесущее и вечно живое быдло осталось где-нибудь в стороне, подальше.
В Киев ехала нормально – попутчики оказались милыми и ненавязчивыми людьми. Накрыли столик, угощались, беседовали. Весь коленкор подпортила семейная пара из соседнего купе, которая запросто решила, что общий перекур на перроне в Славянске – это уважительный повод для завала в гости. Переслушав все их истории о себе, любимых, до последнего бутерброда, едва удалось намекнуть, что “мол, поздно уже, и не хотите ли вы отдыхать”.
В Миргород ехала харьковским экспрессом. В дорогу всегда беру вышивку: скучно ведь просто пялиться в окно.
К вопросу “А это вы сами вышивали?” не привыкну никогда. Нет, блин, соседи помогли, а я только вид делаю, изображаю, с иголкой в руках.
В этот раз наповал сразила дама, сидевшая напротив.
- А вы в Миргороде живете?
- Нет, в Луганске.
- Странно: в Луганске – и вышиваете…
Наверное, если бы я породу из угля в ведре выбирала – она бы не удивилась.
Классическое быдло встретилось во время экскурсии в усадьбу Муравьевых-Апостоловых и Смерекову церкву.
Дребезжащие на все лады мобильные телефоны, заглушающие речь экскурсовода, упорные атаки выйти первыми из автобуса, хотя сидели на последних сидениях – без этого никуда и никак. Так один турыст, несмотря на предупреждения гида не входить внутрь ветхого особняка, все равно туда вперся, и что же вы думаете: провалился на гнилом паркете, по пояс. Как я ржала!!! Поделом тебе, тупорылый ублюдок!
Приехали в Смерекову церкву – красивое деревянное здание, сложенное без единого гвоздя. По пути гид сказала, что батюшка тут служит шибко душевный, и к нему можно подойти за советом, он никому не откажет. Выстроилась очередь. Не обошлось без скандальчиков: я за этим мужчиной стояла! я занимал! вас здесь не стояло! итд. И каждый посчитал своим долгом рассказать священнику “за всю свою горемычную жисть” – как же, халява.
Пока они там толкались и ждали благодати, я любовалась изумительной красоты липовым резьбленным иконостасом. А когда перед началом молебна мужичок сказал в телефон: “Я щас не могу разговаривать, я молюся, перезвони через десять минут”, пряча улыбку за краем легкой шали, вышла на улицу и присела под тенистым деревом на теплую зеленую травку.
На обратном пути гид опять рассказывала захватывающие сюжеты из истории этого края. Третий раз приезжаю на Миргородщину и в который раз мне везет попасть именно на эту женщину – Наденьку. Плавная, красивая украинская речь, “наче річенька журчить”, огромный объем информации, сама приятная такая – профи одним словом.
Но быдло – повсюду. Семейная пара за моей спиной, как только автобус тронулся, начала рыться в своих мобилках.
- Мне звонили с номера ноль-пятьдесят-бла-бла-бла.
- А чей же это номер? Может, кума?
- Давай, набирай.
- Щас, подожди, мне с работы звонили. Иван-Иваныч, доску продали? По чем?
…
- Извините, но вы мешаете слушать.
- Шо?
- Вы мешаете слушать экскурсовода.
- Шо? Та мы ж тихо.
- Пожалуйста, перенесите свои звонки на более позднее время, когда мы не будем вам мешать.
Они на меня посмотрели с таким оскорбленным удивлением, будто я их послала нах, гг.
Возвращаясь в Луганск, в вагон заходила с обреченным ожиданием встречи все с тем же быдлом.
Поразительно, но в каждой поездке, в каждом купе обязательно найдется курица, которой “дует из окна”. И мозгов не хватает перелечь ногами к окошку и укрыть их одеялом. Нужно обязательно закатить истерику и всем рассказать о слабом здоровье и недолеченном насморке. Пусть все задыхаются от духоты, зато прынцесса…
Ладно, угомонили мы ее, не без крепкого словца, конечно. В результате всю дорогу – из окна дул освежающий ветерок, а она дулась.
А утром она отомстила. Правда, только мне. У меня очень чуткое обоняние, и на резкие запахи я реагирую, как беременная барышня с жутким токсикозом. Прынцесса с утра намалевала летцо и в довершении образа начала поливаться каким-то ужасающе-сладким, пошлым ароматом. Вот тут я и рванула по-спринтерски в сторону тамбура)) Еле-еле надышалась свежим воздухом.
- Ой, простите, вы бы хоть предупредили, – захлопала ресницами прынцесса.
- Сударыня, наносить макияж в присутствии посторонних – неприлично. Это же интимное дело. Мы же вас могли и не узнать, милицию позвать, – под сдержанное гыгыканье попутчиков отвечала ей. – Вы бы еще подмышки начали брить.
- Ой, а что у меня уже отросло?!
Занавес))
Пока-пока
